Никогда не понимала, в чем смысл автографов.
Тем не менее сегодня у меня появилась книжка "Мрачный жнец" с росчерком Терри Пратчетта. )
Наверное, мне стоит порадоваться.

Вышеупомянутый Терри Пратчетт, коего я впервые увидела вживую, произвел на меня весьма угнетающее впечатление. Он был крайне уставшим и измотанным, к тому же весьма отличался от того, каким я его себе представляла. Он вяло поплескал на присутствующих парой-тройкой стандартных шуточек (по моим ощущениям, они у него были явно из запасников многоразового использования), публика смеялась дважды. Прервыми жиденько смеялись те, кто понимал английский, следом гоготали все остальные, прослушав вольный пересказ переводчика. Уловив тенденцию, Терри стал произносить слова ме-длен-нее и ЧЕТЧЕ, и перестали его понимать абсолютно все.
Впрочем, дело быстренько перешло к автографам.
Внимательно разглядывая авторскую загогулину, начертанную на моей свежеприобритенной книге, где-то на пятой минуте я все же поняла, что Терри попытался нарисовать черепаху, точнее - диск с черепашьей головой. Очень, очень мило.

Но любые воспоминания об одном из самых любимых моих писателей бледнеют и меркнут после полуторачасового ожидания в окружении неформалов. Боже мой, это было ужасно. Стайки нецивильнейших созданий, со своими ЖЖшными никами, и спойлерами к свежим фильмам - вы уже ходили на третьего Джека Воробья? Нет, но мы ходили на новый фильм Тарантино, я сейчас расскажу, чем там дело закончится - и замызганными распечатками книг Терри Пратчетта, и ЖЖшными никами, и этой вечной характерной, непередаваемой интонацией человека, который играет словами ради того, чтобы люди оценили его остроумие, и выяснением отношений, и ЖЖшными никами, и рассуждениями, у кого можно перезаписать Hogfather с русским дубляжом, - он точно был, я знаю человека, который знает человека, который может записать диск, - и они тарахтят, тарахтят и тарахтят. О Боже.
Отвратительнее всего были не кучковавшиеся на самом видном месте девушки-с-веерами (четыре штуки, машут усиленно, и улыбаются, конечно) а две невыразительнейшие женщины, которые долго и нудно общались прямо позади моих ушей, и как выяснилось, обе преподают в ВУЗах. Обоим хорошо за тридцать, выглядят на все сто, и нечесанные волосы и одежда, которая веке в девятом сошла бы за последний писк моды, говорят о них все, что вы еще не успеете понять, просто стоя поблизости минут пять.
И это самое страшное. Потому что думаешь невольно: может быть, в книгах - самое зло и все беды, а?

*Здесь были еще два абзаца в том же духе; но я их стерла, чтобы не прослыть ненавистницей рода целовеческого.*